Эль-Хадж Ндари Гей выражает глубокое восхищение Маодо, почитаемой сенегальской духовной фигурой, также известной как Эль-Хадж Малик Си

Гей рисует лирический портрет религиозного лидера как величественного, укрывающего дерева — убежища красоты, мудрости и добродетели, которое привлекает уставших и сирот в свои объятия. За обильной листвой Гей представляет висящие плоды и млечный сок дерева, предвкушение райских напитков. Он описывает свое погружение в это святилище невесомости как идиллические побеги и тонкие урожаи мира, основу счастливого мира.

Для него Эль-Хадж Малик Си — это агапе, пир любви, обновляемый каждый день, неподражаемый и вечный, неотразимая сила природы. Писатель восхищается человеком с козырьком от солнца и светящимся лбом, пленяющим в ореоле божественного света вокруг него — знаком людей, связанных с Господом. Маодо, говорит он, — это колокольчик пастуха, бдительный проводник, сидящий на многих холмах, чтобы лучше видеть свою семью и указывать ей путь.

Гей отмечает, что единственная муза Маодо — Жемчужина Совершенства, Сейдина Мухаммад (мир ему), его тень, в абсолютном союзе с сунной. Он следует за хранителем наследия, своим Учителем, хранителем тариката Тиджания, Сейдиной Абуль Абасс Ахмедом Тиджани. Маодо нашел на этом пути свое счастье и свой Грааль как ученик, образец и миссионер, избранный до своего времени, чтобы увековечить наследие.

Размышляя о том, как передать квинтэссенцию Священной Книги и божественное послание Тариката с такими ценностями, целостностью и литературным измерением, Гей приписывает это провидению, бараке и эзотерическому характеру некоторых существ, которых вдохновляет Бог. Маодо обладал литературной харизмой и интеллектуальной высотой великих, его духовность основывалась на огромной признанной культуре и статусе исключительного интеллектуала, как описано в национальных архивах. Гей заключает, что Маодо — единственный назначенный преемник Тиджании, переданной Шейхом Умаром Футийю, и что Маодо и Сейди Эль-Хадж Малики Си образуют неразделимую пару. Он клянется никогда не уставать от Хилассу Захаб или Мимии, этого нектара и благодати, текущих в его жилах, оставаясь навсегда в тени Великого, дорогого Маодо, на духовной высоте по милости Господа.